“Мам, а если и вторая клизма ей не поможет?”, продолжал расспрашивать Вова. “Ну, что за глупости, так не бывает”, отрезала мать, “если только у человека начался заворот кишек… тогда его ведут в больницу и опперируют. Но я уверена, что с Ариной такого не случится!”.
Так болтая, прошло ещё пару минут и грелка почти полностью опустошилась. Бедная девушка усиленно дышала ртом и держалась из последних сил, чтобы не выпустить содержание своего кишечника на диван. Живот у неё был вздутым как балон и кишки, казалось, вот-вот лопнут. Мать это заметила, потому закрыла кран на шланге, извлекла наконечник из Ариновой сраки и сказала сыну: “Хватит, Вова, отнеси грелку в ванную, а вместо неё принеси ведро, где Арине высратся после клизмы. И острожно, не испачкай руки о наконечник!”, а сама изо всех сил стиснула вместе ягодицы дочери. “Мам, зачем ведро, я покакаю в туалете!”, запротестовала девушка. “Нет, моя дорогая, до туалета ты, боюсь, не добежишь!”, ответила мама, “к тому-же, я должна видеть результат клизмы. Быть может, придется процедуру повторить!”.

“Нет, мам, зачем повторять, я и после этой клизмы нормально покакаю!”, Арина уверяла. “Ладно, доченька, это мы посиотрим, как будет”, мать ответила. Вскоре в комнату вернулся Вова и принёс ведро. “Молодец, Вовочка”, мать его похвалила, “теперь ты можешь быть свободен, спасибо за оказанную помощь в клизмование сестры”. “Нет, я хочу посмотреть, как Арина будет какать”, мальчик стал возрожать. “Хм… ну смотри, если хочешь”, мама пожала плечми, “только имей в виду, что сильно вонять будет этот процесс”. “Ничего, вытерплю!”, бодро ответил Вова. “Мам, отпусти меня на ведро, я устала терпеть”, заныла Арина. “Ну, доченька милая, ещё пару минуток надо подождать”, ответила мама, взглянув на часы. “Но мне очень трудно!”. “Понимаю тебя”, сочувствуеще вздохнула мать, “но ты доже пойми – тем дольше ты удержишь воду в себе, тем лучше твой твёрдый кал размягнет и, следовательно, кишечник полнее очистится. Ты ведь не хочешь получить ещё одну клизму?”. “Ой, нет, мама, только не это!”, дочь испуганно закричала. “Ну, тогда успокойся, потерпи ещё немного и подыши ротиком!”. Арина начала усиленно дышать. Живот ей жутко распирало, позывы на низ всё усиливались и удержать в кишках воду ежесекундно становилось всё труднее и труднее. Если бы мама изо всех сил не держалабы сжатыми её ягодицы, она неприменно обкакаласьбы тут же на диване. Наконец-то стрелка часов дошла до желаемой мамой цифры. “Подымайся на ноги, доченька, только медленно и осторожно”, она сказала Арине и отпустила полушария попы. Однако девушка галопом вскочило на ноги и с размахом упало на ведро, которое сильно зашаталось и еле-еле не опрокинулось. “Ой!”, закричала мать, “я же говорила тебе – медленно! Ты ведь могла упасть с ведра и обделатся на полу”. Вова засмеялся. Он представил себе сестру, лежащую на полу, по которому растекает вода с размягченными какашками. “Эх, жаль, что ты не упала, Арина!”, он сказал. “Пошёл нахуй!”, сердито проворчало в ответ сестра. Она наконец-то ослабила мышцы ануса и содержание её кишечника с оглушительным хлопком вылилось в ведро.

Света оказалась худенькой девочкой-подростком с большими голубыми глазами и едва начавшей формироваться фигурой. В непринужденной беседе за чаем незаметно пролетели полчаса. Ольга буквально вытолкала дочь в соседнюю комнату, где они о чем-то шушукались минут пять. Затем она с сияющим лицом вошла в кухню и сказала Николаю… “Ты можешь остаться на ночь, ты понравился Свете. Я очень тебя хочу”. При этом она положила руку на ширинку его джинсов и стала мять его член, который начал твердеть и увеличиваться в размерах. “Пойдем быстрее в постель”, – прошептала она. В спальне она упала на кровать и одним движением стянула с себя колготки и трусики. Широко разведя ноги, она вставила себе для пальца во влагалище и неистово начала себя дрочить. “Смотри, как моя пизденка тебя хочет”, – простонала Оля. Николай разделся, подошел к кровати и направил свой вставший член ей в рот. “Не хочу в рот, выеби меня в пизду”, – чуть не плача протянула женщина, продолжая массировать блестящими от смазки пальцами свое влагалище. Наутро, вспоминая бессонную ночь, Николай испытывал двойственные ощущения. С одной стороны, его просто “заебали”. Одно дело – слышать про бешенство матки, другое – испытывать это на себе. Не знаю, ставил ли гинеколог Ольге такой диагноз, но назвать то, что было прошедшей ночью как-нибудь иначе, он не мог. За ночь женщина кончила огромное количество раз, но все хотела и хотела. С другой стороны, в постели Ольга была достаточно примитивна, не принимала ни орального, ни анального секса. То, что в магазине Николай ошибочно принял за минет, оказалось хоть и странным, но приятным ее представлением о гигиене. После каждого трахания она старательно облизывала его головку, но нормально отсосать мужскую сперму она не хотела. Когда, трахая Ольгу раком, Николай попытался вставить ей в анус палец, она недовольно завертела жопой и попросила этого не делать. Вспомнив подробности прошлой ночи, Николай, в конце концов, себя успокоил. Хотя роль учителя его не особенно прельщала, но желание добраться до девственной попки было велико. К тому же, как продолжал убеждаться в этом Николай, желание ебаться у Ольги нередко перекрывало здравый рассудок. Буквально на второй день их знакомства к Ольге зашел их сосед. Он был инвалидом (что-то там с ногой), но с золотыми руками, часто бескорыстно помогал своим соседям, и, видимо, имел какие-то виды на Ольгу.
Женщина едва успела вытащить руку из ширинки Николая, приветливо встретила гостя и предложила ему чай. Тот настороженно посмотрел на Николая, оценивая его как соперника, и расположился на кухне. Ольга представила мужчин друг другу и, повернувшись к Николаю, двусмысленно произнесла… “Коля, пойдемте, Вы мне поможете в ванной”. Там она приспустила до колен трусики и колготки, развернулась раком и зашептала… “Ну давай, быстрее засунь мне…”. Когда-то Николай удивлялся, что где-нибудь “за бугром” вход в ванну предусмотрен из спальни, но потом, несколько раз попав в ситуацию, когда “блокируешься на горшке” не вовремя забежавшей соседкой, и не можешь не только перднуть, но и просто воду слить, он по достоинству оценил изобретение западных проектировщиков. Аналогичная ситуация была и сейчас – Ольга, следует заметить, довольно бурно переживала оргазм, стонала и охала, но сейчас за фанерной дверью, буквально в метре, сидел посторонний человек. Короче, когда Николай кончил и Ольга, по обыкновению, начисто облизала его хуй, входная дверь хлопнула и сосед ушел. Поэтому уже через несколько дней Николай стал более требовательным. “Нечего вливать в нее сперму литрами, надо и о своем удовольствии позаботиться”, – думал он.
В этот вечер он пришел около 22.00. Света обычно гуляла часов до 8-ми, а в 10 вечера уже спала. В ее комнате кровать была заправлена. “Интересно, а если Свету отвели ночевать куда-нибудь к соседям? Жаль”, – подумал мужчина. Но на его немой вопрос Ольга поторопилась ответить… “Светочка уже спит в нашей комнате”. Через некоторое время они легли. Девочка изображала сон, но по ее частому дыханию было ясно, что она претворяется. Николай постарался в тот вечер быть особенно нежным с Ольгой, понимая, что это представление делается для ее дочери. Он освободил молодую женщину от остатков одежды, начал медленно целовать ее тело сверху вниз. Задержавшись на сосках, поласкал их языком, чувствуя, как они твердеют от этого. Затем, рассыпав дорожку поцелуев по животу, принялся ласкать языком клитор и влагалище Ольги. Регулярно давая ей “за щеку”, он, в свою очередь, не баловал аналогичными ласками свою партнершу. Поэтому Ольга буквально выгнулась под ним и застонала. Дыхание Светланы стало вообще неслышным, и даже в темноте, слегка разбавленной светом уличного фонаря, было видно, как напряглась девичья спина. Николай, продолжая ласкать женское влагалище, повернулся на 180 градусов и предоставил свой член пухленьким губам Ольги. Она моментально его заглотила и стала отсасывать, причмокивая от удовольствия. Через несколько минут Николай “выстрелил” ей в рот, она тоже кончила с протяжным стоном. Минут 15 они отдыхали, разговаривая шепотом. Затем он развернул Ольгу на бок, спиной к себе, и погрузил одну руку в тепло ее пухленьких ляжек. Смочив ее выделениями обе дырочки, он ввел большой палец ей в анус, а остальные четыре погрузил в раскрывшееся влагалище. Конечно, вставить ей в тугую попку было бы приятнее, но Николай решил не торопить события и ввел член в пизду. Он начал мощно засаживать свой член до самого основания, так, что кровать начала биться об стену, но главное было достигнуто – Ольга, приближаясь к очередному оргазму, буквально осыпала его нежными словами и стонала от восторга.
Так продолжалось примерно неделю. Дочь делала вид, что спит, а дядя “обрабатывал” маму “по полной программе”. В субботу Ольга работала до 19.00, а у Николая был “короткий день”, по воскресеньям он заступал ответственным офицером по батальону. Света была дома и гладила белье. Николай пообедал и зашел в комнату девочки поинтересоваться ее школьными делами. Лениво потек разговор, Николай уже было собрался пойти почитать, но тут Света неожиданно спросила… “Дядя Коля, а вы маму любите?” – “Конечно, ты же видишь”, – ответил он. “Да-а, я вижу…, – потупив голову, произнесла девочка, – и так ей завидую”. – “А ты дружишь с каким-нибудь парнем?” – поинтересовался мужчина. – “Да ну их, они все дураки… Да и не умеют они этого…”, – потупившись, произнесла Света. Николай понимал направление ее мыслей, но хотел, чтобы девушка сама произнесла это. “Чего не умеют?” – спросил он. Девочка еще больше покраснела и едва слышно выдохнула… “Ну, это… Как у вас с мамой…”. – “А ты бы этого хотела?” – добивался Николай прямого ответа. Света неожиданно подняла голову, и, глядя ему прямо в глаза, ответила… “Да, очень!” – “Что ж, это нормальное дело, и не нужно этого стыдиться. Ты правильно сделала, что заговорила об этом. Многие молодые люди расстаются именно из-за того, что не умеют делать ЭТО. Если ты хочешь, я мог бы показать тебе кое-что”. – “Только я слышала, что если в писю, то будет больно…”, – снова потупилась девочка. “Не бойся, в писю мы сейчас не будем, есть много других способов, как доставить девушке удовольствие. Только сейчас тебе будет нужно немного приготовиться. Иди, прими душ, и не одевай ничего, кроме халата, даже трусики. Хорошо?”. Девушка послушно кивнула и побежала в ванную.
Через пятнадцать минут Света вышла из ванной и робко остановилась посреди комнаты. “Иди ко мне”, – тихо сказал Николай. Света, как в полусне, тихо перебирая ногами, приблизилась к нему. Мужчина осторожно положил руки ей на плечи и начал осторожно гладить ее тело, пока еще скрытое халатиком, проводя руками по бугоркам девичьих грудей, тонкой талии, бедрам и ягодицам. Затем он расстегнул поясок халата и развел полы халата в стороны, полностью раскрыв нежное тельце с бархатистой кожей, розовыми сосками грудей и светлым пушком между ног. Он приблизил к себе девушку и усадил рядом с собой на диван. Осторожно освободив ее от халате, он слегка притянул ее к себе и легонько поцеловал ее в шею, губами пожал мочку уха и вылизал языком ушную раковину. Света учащенно задышала. Николай опустился ниже… покрывал нежными поцелуями ее шею, грудь, прошелся по ее набухшим соскам. Девочка откинулась у него на руках. Он осторожно уложил ее на диван и стал целовать ее живот, вылизывая языком пупок. Света слегка раздвинула бедра, и Николай невольно залюбовался открывшимся ему девичьим влагалищем. Когда его язык прикоснулся к бутону девственного клитора, она сделала непроизвольное движение бедрами ему навстречу. Продолжая орудовать языком, он почувствовал, что девушка близка к оргазму. Скоро ее тельце несколько раз дернулось, и Николай слизнул капли влаги, выступившие из девственной пизденки. Только через минуту девочка открыла глаза и прошептала… “Ох, как здорово это было… А если в писю, то, наверное, еще вкуснее?” – “В общем-то, да. Но я говорил тебе, что сейчас еще не время. Есть много других способов сделать тебе хорошо. Но ты должна помнить, что и своему партнеру ты должна помочь получить удовольствие”. – “Хорошо, дядя Коля, научите меня, как нужно Вам сделать”. – “Ты видела настоящий мужской член?” – “Видела, но только издали”, – немного смутилась девочка. Николай расстегнул брюки и освободил свой член рвавшийся наружу. На головке, красной от напряжения, выступила капелька смазки. “Это Вы хотите писать?” – спросила девочка. “Нет, это смазка. Когда мужчина очень хочет женщину, у него выступает смазка, чтобы ее писе не было больно. Кстати, женская пися называется влагалищем, ты это знаешь?” – “Да, я слышала это слово. А ваша пися называется хуй?” – “Вообще-то, можно и так, но чаще говоря “член” – “Дядя Коля, а Вы меня хотите? У Вас ведь смазка!” – “Да, я тебя хочу”. – “Ой, как здорово! Давайте быстрее учите меня, что нужно делать!”

Желая поддержать ее сленг, Николай спросил… “Ты слышала слово “дрочить”? – “Слышала, у нас так иногда ругаются мальчишки в классе. Но я не знаю, что это означает”. Николай своей рукой несколько раз обнажил крайнюю плоть и пояснил… “Для того, чтобы мне было хорошо, можно поделать вот так. Это можно сделать твоей рукой, но мужчине намного приятней, когда это делают губами и языком”. Девочка неожиданно покраснела… “Я знаю… Я видела, как это делала мама на кухне… Можно и мне попробовать?” – “Хорошо, но если ты хочешь сделать это ротиком, то я должен тебя предупредить, что когда я кончаю, то отсюда выплескивается немного жидкости, и мне бы хотелось, чтобы ты ее проглотила”. – “А она вкусная?” – “Ну, твоя мама говорит, что вкус у нее особенный, ни на что не похожий, немного соленый. А по виду – как кефир”. – “Дайте мне попробовать”, – взмолилась девочка и опустилась между ног Николая. Сначала робко облизав головку, она оценила вкус его смазки, а потом все увереннее, заглотив головку целиком, стала языком скользить по члену вверх-вниз. “Можно немного помогать себе, мужчине это не мешает. Возьмись за член рукой и делай такие же движения”, – посоветовал Николай. Света оказалась опытной ученицей, и через минуту Николай спустил ей в рот. Спермы было многовато для ее маленького ротика, я часть ее стекала по подбородку и шее девочки, но остальное она добросовестно проглотила. “И правда, вкус интересный, – сказала Света, – дядя Коля, я все хорошо сделала?” –
“Да, очень хорошо, мне понравилось”, – и Николай поцеловал Свету в губы долгим поцелуем, ощущая на губах вкус собственной спермы. Целоваться тоже нужно учиться, – сказал он, – но я покажу тебе это чуть позже”. Глаза девочки светились счастьем… “Это когда мы будем в писю, то есть во влагалище?” – “Можно и раньше, но не сейчас”. Теперь, кто бы ни был дома, Николаю не давали покоя. Конечно, если мама дома, то Светлана сидела в своей комнате, скромно потупив глаза и прилежно готовила уроки. Но когда мамы не было… В понедельник Николай заступал в наряд дежурным по части, и после инструктажа в 13.00 отправился отдыхать перед нарядом. Зная, что Ольги нет дома, а Света, как правило, в это время играет с подругами на улице, Николай удивился, услышав звуки магнитофонной музыки, доносящиеся из ее комнаты. Он разулся и прошел в спальню девочки. Света лежала на диване на спине, ее ножки были широко раскинуты, полы ее халатика раскрыты, а на трусиках, едва прикрывающих промежность, расплывалось влажное пятно. Нимало не смутившись и не сделав попытки прикрыться, девочка возбужденно прошептала… “Дядя Коля! Я сейчас пробовала пальчиком в писю, было очень приятно, а немножко больно только тогда, когда глубоко засовываешь. Давайте немножко поиграем! Только, чур, сначала я Вам пососу, а потом Вы меня поцелуете здесь”, – и она ладонью потерла влажный бугорок промежности. Не обнаружив следов крови, Николай понял, что целку она себе не порвала, и, облегченно вздохнув, расстегнул пояс на брюках, подошел к Светлане и провел головкой члена по ее губам… Через пять минут он убедился, что из девочки получается опытная ученица.

Они продолжали спать втроем, и Николай порой удивлялся недетской выдержке Светы. С Ольгой они занимались сексом “по полной программе”… не скрывали упражнения с вазелином и огурцом, “скакали” до полного изнеможения, но девочка упрямо делала вид, что спит.
Одной из особенностей неуравновешенного характера Ольги было то, что узнав о какой-либо провинности дочери, она закатывала ей громкие скандалы, но через пару часов отходила и искренне раскаивалась, вымаливая у дочери прощения. Николай заметил, что Света иногда пользуется такой ситуацией, выпрашивая у матери что-нибудь для себя. Примерно недели через две после того, как Николай начал пользоваться интимными услугами Светы, вечером случилась аналогичная ситуация. Света, разыгрывая обиду, демонстративно перестала разговаривать с матерью и удалилась спать. Через полчаса улеглись и взрослые. Ольга трахалась, как всегда, самозабвенно, но между приступами оргазмов причитала… “Ой, ну зачем же я накричала на Светочку, нет мне прощенья. И вот когда Николай, поставив Ольгу раком, с помощью вазелина готовил ее жопу к работе, Света неожиданно откинула одеяло, буквально перешагнула через взрослых и выскочила на кухню. Николай и Ольга растерянно замерли, тихонечко улеглись, глядя в потолок и осмысливая случившееся. Через несколько минут, таким же быстрым шагом, в комнату вошла Света и сказала матери, виновато смотревшей на дочь… “Не все тебе, да и тебе. К тому же дядя Коля, наверное, и не кончил”. С этими словами она сдернула с себя ночную рубашку, откинула одеяло, и начала старательно делать минет Николаю. Оторопевшая мать смотрела на это молча, потом пришла в себя и заорала… “Да ты что, уже не целка???”. Девочка выпустила мужской член изо рта, и, продолжая удовлетворять Николая рукой, гордо ответила… “Я только сосу у дяди Коли, и мне хватает. Но когда он скажет, что мне можно с ним трахнуться, я с удовольствием сделаю это!”.
Теперь для Николая секс начинался прямо с порога Ольгиной квартиры. Правда, Ольга, своеобразно выражая материнскую любовь, всегда говорила… “Если Светочка хочет, то пусть она первая побалуется”. К сожалению, и Светочка и Ольга хотели всегда. Николай уже начинал уставать от непрерывной ебли и испытывал радость, когда приходилось заступать в наряд или выезжать на учения. Но по возвращению его буквально разрывали на части эти две фурии.
“А почему бы не применить мудрость Остапа Бендера – “Спасение утопающих – дело рук самих утопающих?” – подумал однажды Николай. В ближайший вечер, поле того, как Света у него отсосала, он сказал… “Ложись, Светик, сейчас мы сделаем тебе хорошо. А ты, мама, поласкай язычком ее норку”. Света, видимо, продолжала мастурбировать себя руками, потому что ее клитор изо дня в день становился все более чувствительным. Она послушно раздвинула ножки и выставила маме полураскрывшееся влагалище. “Положи под попочку подушку, так маме будет удобнее”, – посоветовал мужчина. Ольга приникла губами к влагалищу дочери и заработала языком. Язык у нее был более узкий и длинный, чем у Николая, и, проникая им практически на всю глубину Светиной пещерки, она практически вызвала бурный оргазм у дочери. Слизав девичий сок, она, преданно заглядывая в глаза Николаю, спросила… “Я все правильно сделала?”. Мужчина и девочка молча кивнули. “Ну а теперь доченька немного поможет маме”, – сказал Николай. Он пост! авил Ольгу раком, нанес себе на залупу вазелин и легко вогнал свой член в прямую кишку Ольги. “Светочка, возьми под подушкой мамин инструмент”, – сказал он девочке. Огурец уже давно был заменен скалкой, у которой один конец Николай обработал в форме головки мужского члена. Сходство с восставшим членом Николая было настолько поразительным, что Света легко догадалась, для чего это предназначено. “Ложись под маму, головой к нам, и засунь эту штуку маме во влагалище”, – продолжал свой инструктаж Николай. Света уперла головку искусственного члена в промежность матери, но из-за пышной растительности на ее лобке, не смогла сразу попасть в ее отверстие. Ольга своей рукой ввела скалку в пизду и села на нее так глубоко, что снаружи, практически, осталась только ручка. “А теперь помоги маме, двигай ее туда-сюда”, – сказал Николай. Света старательно начала работать скалкой, имитируя половой акт. “Тебе хорошо, мама?” – через некоторое время спросила она. Ольга, на которую накатывала волна очередного оргазма, простонала в ответ… “Да-а-а…”. “Тогда дядя Коля спустит мне в рот, я люблю его сперму. Давайте, дядя Коля”. Николай уже готовился разрядиться в жопу матери, но услышав это, едва успел вытащить свой член из ее задницы и направил струю спермы на лицо девочки. Та, широко открыв рот, ловила его жидкость, но ее было так много, что она залила все лицо Светы. Откинувшись на спину, мужчина произнес… “Оля, оближи дочку”. Та с радостью ухватилась за возможность выполнить пожелание любимого мужчины и старательно вылизала дочь до последней капельки.

“А, кстати, вы знаете, что сперма – это лучшая косметика? – вдруг сказал Николай. – Самая лучшая и дорогая французская косметика делается на сперме животных. Сперма в чистом виде практически мгновенно улучшает цвет лица, устраняет морщины и творит другие чудеса. Мне, конечно, приятно, когда вы отсасываете у меня “взаглот”, но если хотите, я буду иногда спускать вам на лицо и грудь”. – “Мне тоже нравится глотать, но когда Вы брызгаете на лицо, это так интересно, она у Вас такая горячая!” – ответила Света.
Теперь Николай уже не тяготился гиперсексуальностью обитателей этой квартиры. Под руководством мужчины они удовлетворяли друг друга, и лишь в качестве поощрения, Николай позволял отсосать девочке или встать рачком ее матери. Приближался 14-летний юбилей Светы. “Что тебе подарить?” – спросил у девочки незадолго до праздника Николай. “Я хочу, чтобы Вы меня трахнули по настоящему! У нас в классе уже половина девчонок – не целки”, – сказала та. Ее мать, услышав это, сначала раскричалась… “Причем здесь половина девчонок! Даже дядя Коля говорил, что тебе еще рано!”. Но потом, внезапно успокоившись, произнесла… “А вообще-то, это может и лучше. Если у тебя между ног чешется, то пусть это лучше сделает дядя Коля, чем какой-нибудь сопляк, который ничего толком не умеет. Ты ведь сделаешь это аккуратно?” – повернулась она к Николаю. “Конечно, я буду очень нежным. – ответил тот – Надо, чтобы это действительно был подарок”. “Дядя Коля! – продолжила девочка
– Только трахните меня с утра, чтобы я уже в школу пошла женщиной.
В день ее четырнадцатилетия Николай проснулся от того (теперь он спал посередине кровати), что ощутил на своем члене чьи-то проворные губы. Он приоткрыл глаза и увидел, что в ногах у него сидит обнаженная Света, делает ему минет и одной рукой дрочит свой клитор. Его член дернулся и Света подняла глаза… “Уже день рождения, – прошептала она, – я очень хочу попробовать по-настоящему!”. “Уговор дороже денег, – согласился Николай – только ты сначала отсоси до конца, у меня, все-таки, сразу после этого член будет помягче и тебе будет полегче. А потом мы разбудим маму, мне потребуется ее помощь”, – тоже шепотом ответил Николай. Девочка с удовольствием задвигала ртом по его напрягающемуся члену. Когда Света закончила минет, проглотив в несколько приемов мужское семя, она растолкала мать… “Вставай, сейчас дядя Коля будет меня трахать!”. Ольга открыла глаза и по блестевшим от спермы губам дочки поняла, что та уже успела отсосать. “Куда тебе в такую рань неймется… – начала ворчать она, но потом осеклась. – Ну хорошо, мы ведь обещали”. “Так, – сказал Николай, – сначала, Оля, поработать придется тебе. Полижи у Светочки. Девочка привычно подставила свое, пока еще девственное влагалище под язычок матери, и через несколько минут ее потряс оргазм. “А теперь достань крем и хорошо смажь мой член”, – продолжал Николай, повернувшись на спину. Ольга старательно выполнила совет мужчины. От ласк ее рук его член встал и стоял как кол. “Думаю, первый раз тебе будет удобнее на спине, – сказал он девочке, – хотя существует множество других поз. Мы их попробуем позже”. Он навис на одном локте над распростертым телом Светы, и свободной рукой принялся осторожно водить головкой члена по ее половым губам, одновременно смазывая их. Девочка, закрыв глаза, глубоко дышала. Понемногу губки ее влагалища стали раскрываться, и Николай стал осторожно погружать свою залупу в глубину невинного влагалища. Когда она скрылась почти полностью, он почувствовал, что уперся в девичью плеву. Не торопя события, он несколько раз вытащил и погрузил свою крайнюю плоть, только касаясь Светиной целки. Николай надеялся, что регулярно дроча себя, девочка уже надорвала свою плеву и процесс дефлорации для нее будет менее болезненным. Девочка продолжала лежать с закрытыми глазами и возбужденно шептала… “Ой, как хорошо, как вкусно! Дядя Коля, давайте скорей, мне совсем не больно, я хочу глубже!”. Николай двинул членом и почувствовал,
как он погрузился дальше. Света действительно даже не поморщилась. По-прежнему продолжая себя контролировать, он стал ебать маленькую женщину, погружая свой член почти до половины. Вдруг Света затряслась в приступе оргазма и буквально заорала на всю квартиру… “Ой, как хорошо! Ебите меня еще, дядя Коля!”. Ее мать с некоторой завистью посмотрела на дочь, но промолчала.
Получив дополнительную порцию смазки, член Николая заходил с удвоенной быстротой и через пару минут выплеснул струю спермы в тугое влагалище. Света снова забилась в оргазме. Потом они отдыхали, и именинница, захлебываясь от восторга, рассказывала о своих впечатлениях. Неожиданно вмешалась мать… “Это тебе потому хорошо, что дядя Коля – очень нежный и умелый мужчина.

Поэтому не вздумай трахаться с кем-нибудь другим, а только с дядей Колей” – “Что ты, мама! Я сама хочу только с дядей Колей! Он же будет еще меня учить всяким разным штукам, правда? – повернулась она к Николаю, – Дядя Коля, а Вам понравилось со мной?”. Николай искренне ответил… “Да, это очень приятно, когда дырочка тугая. Ты же почувствовала, что я очень быстро кончил. – спохватившись, что этим он может обидеть Ольгу, он добавил – С мамой мне тоже очень хорошо, только по-другому”. Света благодарно поцеловала его поникший член и попросила… “Приходите вечером скорее, ведь у меня же день рождения, я хочу еще такой же подарок!”.
Недели через две после дня своего рождения, Света, уже полноправная участница вечерних оргий, улучив момент, когда мать готовила на кухне ужин, подошла к Николаю и горячо зашептала… “Дядя Коля, а почему некоторые девчонки говорят, что трахаться в попу – это плохо?”. “Так… – про себя подумал Николай, – сексуальное образование девочки идет не по дням, а по часам… Чем же это закончится?”. Но вслух сказал… “Нет, Света, так говорят глупые женщины, те, которые сами этого не пробовали. Трахаться в попу – это называется анальный секс – один из трех традиционных, нормальных видов секса… в писю – вагинальный, в ротик – оральный, и в попу – анальный. Многие женщины так любят в попу, что по другому и не хотят. Ты же видишь, как довольна мама, когда я ее трахаю в попу. И мужчине это тоже приятно. Дырочка в попе узкая, как твое влагалище, и мужчинам это нравится”. “Дядя Коля, а трахните меня в попу, я тоже хочу!” – стала приставать маленькая шлюшка. “Нет, – категорично ответил Николай. – Сейчас рано об этом говорить. Тебе для этого нужно серьезно подготовиться. Причем, ты должна это делать сама. Сначала попробуй туда своим пальчиком и обязательно смажь свою дырочку каким-нибудь кремом. Кстати, ты сразу же и поймешь, если пальчиком тебе будет приятно, то стоит тренировать попку дальше. Ты видела, каким деревянным приспособлением пользуется мама, вставляя его себе во влагалище? – девочка кивнула. – Я тебе завтра сделаю такую же штучку, но поменьше. Один конец будет потоньше, как твой пальчик, а второй – потолще. Вот когда ты сможешь безболезненно вставлять себе в попку эту штучку толстым концом, тогда и поговорим”. – “Ладно, дядя Коля, я все поняла и все сделаю, как надо”, – заверила его девочка.
Как-то вернувшись из командировки, Николай застал дома одну Свету, Ольга была на работе. Девушка, возбужденно блестя глазами, заговорила… “Дядя Коля! А помните, Вы говорили, что Вам нравится меня трахать, потому что у меня пися узенькая и тугая?”. Не понимая, к чему задан этот вопрос, Николай ответил утвердительно… “Да, мне нравится твоя тугая дырочка. А почему ты это спросила?”. – “Дядя Коля, – продолжила девочка, – у меня есть лучшая подруга Маринка, мы с ней дружим с первого класса. Но она еще целка. Она девчонка хорошая, только с ней мало кто дружит, потому что она толстая и “очкарик”. Она мне так завидует, что я уже трахаюсь по-настоящему! Трахните ее, дядя Коля, она очень хочет. А писька у нее еще меньше, чем у меня, честное слово! Вам понравится…”. Опасность попасть под статью за развращение малолетних, конечно, была, но желание поиметь очередную целочку, в конце-концов, победило. “Хорошо, – сказал Николай, – если она действительно хочет, приводи ее.
Я завтра заступаю в наряд и после обеда буду дома. Только ты должна будешь помочь своей подруге. Ты помнишь, что делали мы с мамой, когда готовили тебя к этому? Вот и завтра ты будешь делать такое же для Марины”. Девочка радостно закивала головой… “Дядя Коля! А можно я сейчас пососу у Вас? У меня сейчас месячные, а почему-то когда месячные, хочется еще больше”. С этими словами Света расстегнула ему брюки и заглотила головку полунапряженного члена мужчины.

На следующий день, пообедав, Николай услышал, что кто-то открывает дверь квартиры своим ключом. Это была Света. За ней робко вошла девочка в очках. “Это Марина, – представила хозяйка гостью, – а это дядя Коля, он тебя трахнет”. Гостья густо покраснела, но Света не обратила на это внимания… “Давай, быстрее раздевайся, дяде Коле еще нужно отдохнуть перед нарядом”. Говоря это, она моментально сбросила с себя легкий сарафан, и, оставшись в одних трикотажных трусиках, начала разбирать постель. Марина нерешительно сняла платье, и Николай смог внимательно осмотреть гостью. Толстой ее, конечно, не стоило называть, пожалуй, к ней лучше бы подошло слово “пухлик”. Хотя она была девочкой, но фигура уже приобретала женственные очертания. Оформившуюся грудь прикрывал бюстгальтер, который она, немного поколебавшись, тоже сняла и застыла посреди комнаты. Света, закончив с постелью, обратила внимание на подругу… “Дура ты, Маринка! Ты на меня не смотри, забыла, что у меня месячные? Это, кстати и лучше. Если у тебя, когда сломают целку, будет немного крови, то моей маме можно будет сказать, что это моя. А сейчас снимай свои трусы и ложись, не вздумай укрываться одеялом. Мне еще надо кое-что дяде Коле сказать”, – и поманила Николая в соседнюю комнату. “Дядя Коля! – возбужденно зашептала Света, – а можно я покажу Маринке, как я себя в попку трахаю?”. “Нет, – ответил Николай, – может быть, это когда-нибудь и стоит сделать, но не сейчас, а позже”. “Хорошо”, – согласилась девочка и они вернулись в спальню. Марина лежала на спине, плотно сжав ноги и пытаясь одной рукой прикрыть свою грудь, а второй – бугорок влагалища. “Сейчас, Маринка, тебе будет очень хорошо, но нам нужно немного подготовиться”, – сказала Света подруге.
Николай тем временем разделся и лег на кровать рядом с гостьей. Его член торчал, как кол. Света устроилась рядом. Ей, видимо, нравилась роль наставницы, поэтому она продолжала объяснять подруге… “Я сейчас пососу у дяди Коли, после того, как он кончит, его член будет поменьше, и тебе будет полегче. Заодно и сперму настоящую увидишь. А ты можешь пока себе подрочить, ты ведь делаешь это дома. Это тоже тебе поможет”, – с этими словами Света, несколько раз облизав головку мужского члена, заглотила его глубоко в рот, и, посапывая, стала делать минет. От слов подруги Марина сначала покраснела до корней волос, но зрелище мужского члена и минета, который она впервые наблюдала, увлекло ее. Ее рука непроизвольно легла на промежность, пальчик раздвинул половые губы и начал дрочить пуговку клитора. Николай не стал себя сдерживать и “выстрелил” струю спермы в горло маленькой минетчицы. Света подержала немного его сперму во рту, слегка приоткрыла рот, чтобы подруга могла увидеть мужское семя, а затем проглотила. “Мне так нравится сосать у дяди Коли, – обратилась она к Марине, – его сперма очень интересная на вкус. Мама об этом говорила, а она и папину пробовала. Давай, оближи у него член, попробуй!” – и чуть ли не насильно пригнула голову подруги к паху Николая. “Возьми его в руки, попробуй, какой он горячий, и оближи его”, – настаивала Светлана. Марина робко обхватила член мужчины рукой и языком слизнула последние капли с залупы Николая. “Да-а…, странный вкус…” – наконец открыла она рот. “Ну вот видишь, я же говорила! Надо только приноровиться глотать, но когда много спускают в рот, это здорово и полезно!”. Николай решил поторопить события… “Марина, ты сейчас спокойно полежи на спине, только разведи ножки. А Света у тебя язычком поработает”. В этом деле Светлана уже получила с мамой достаточную практику, поэтому, устроившись между ног подруги, она заставила стонать ту от наслаждения уже через пару минут. “Дядя Коля, Маринка уже “потекла”, – оторвавшись от раскрывшегося влагалища, доложила Света, – давайте я вам обоим кремом намажу”. Затем она бережно смазала вход в девственную пещерку подруги и залупу Николая. От прикосновения девичьих рук к члену тот немного напрягся, и Николай, как и раньше со Светой, начал осторожно погружать его во влагалище Марины. Девушка немного напряглась, но Николай, вытащив член, стал водить головкой по клитору и половым губам. Дождавшись, когда девушка порывисто задышала от возбуждения, он рывком, преодолевая сопротивление девственной плевы, наполовину погрузил свой огромный инструмент в тугую пизденку. Марина ойкнула, но, скорее, не от боли, а от удивления… “Он уже там?” “Вот видишь, – радостно подхватила Света, – было совсем не больно. А сейчас дядя Коля тебя трахнет, и ты кончишь по-настоящему. Николай начал фрикции, Марина опять задышала учащенно и закатила глаза. Не в силах больше сдерживаться, Николай вогнал член до самой матки и спустил в Марину. Видимо, струя спермы и была той каплей, которой Марине не хватало, потому что в ответ она заметалась по кровати в своем первом оргазме. Несколько минут все отдыхали. “Ну что, хороший у нас дядя Коля?” – спросила Света свою подругу. Та молча кивнула головой, еще не придя полностью в себя от полученного удовольствия. “Ладно, если дядя Коля еще тебя захочет, я тебе скажу. А сейчас ему надо отдохнуть перед нарядом. “Пойдем, я тебя провожу”, – сказала Света своей гостье.

Николай лежал на диване и еще минут пятнадцать слышал, как девчонки о чем-то переговаривались, потом хлопнула входная дверь, зашумела вода в ванной и еще через пять минут в комнату вошла Света, завернутая в банное полотенце… “Дядя Коля, мне тоже очень хочется, а тут эти месячные… Давайте в попку, а? Я уже подмылась, чтобы кровать не испачкать”. “Света, – раздражаясь, ответил Николай, – мы же с тобой говорили, что это сразу не делается…”. Но девочка прервала его… “Я все делала так, как Вы говорили”. С этими словами она встала раком, мазнула кремом по розовому колечку своего ануса, и, достав из-под матраса деревянный член, сделанный когда-то для нее Николаем, практически без труда вставила его себе в задницу толстым концом… “Вот видите, я уже натренировалась, и мне нравится в попку. Только я хочу туда настоящий, пожалуйста, дядя Коля”. Похотливая поза девочки с деревянным имитатором в заднице снова возбудила Николая… “Ну давай попробуем, если ты так хочешь.
Но смотри, если будет больно, сразу говори мне. Света проворно вытащила из попки имитатор, и, повторно смазав свою дырочку густым слоем крема, подставила Николаю свою задницу. Тот упер головку члена в анус и стал медленно давить, пытаясь проникнуть в прямую кишку Светы. Повернув голову направо, он увидел, что в зеркале трюмо отражается лицо девушки, по которому он мог судить, не причиняет ли он ей боль. Николай, все-таки, никак не мог раздвинуть тугое колечко ануса, но Света неожиданно сама резко подалась назад и буквально нанизалась жопой на мужской член. Раздался одновременный стон. Лицо девушки перекосила гримаса боли, но она начала понемногу вращать своей попкой, регулируя глубину проникновения в ее кишку. Николай, обняв ее за бедра, раз за разом стал засаживать ей свой член на всю длину. “Ой, дядя Коленька! Как здорово! Давайте еще сильней!” – стонала девочка. Хотя узкое колечко ее сфинктера доставляло Николаю огромное удовольствие, но совершенные незадолго до этого половые акты не позволяли ему быстро разрядиться. Света, бешено крутя бедрами, уже просто подвывала от восторга. Наконец, чувствуя приближение развязки, Николай вогнал член в ее жопу до упора и выстрелил мощную струю спермы в ее прямую кишку. Откинувшись на подушки, они отдыхали. “”Ну как впечатление?” – спросил мужчина. “Ох, было просто здорово! Когда Вы спустили, мне казалось, что сейчас у меня из горла Ваша спермочка побежит! – ответила, радостно улыбаясь, девушка – А ту деревянную штучку, что Вы для меня сделали, я Маринке отдам. Когда она приготовится, Вы ведь ее трахнете в попу, хорошо?”.
Сексуальная жизнь Николая набирала обороты…

– Всё будет o’key. Заодно развезём вас по домам, – и, не дожидаясь ответа, встал, подзывая официантку.
– Никаких проблем, – подмигнул девушкам Борис.
И пока Алёна в сотый раз спрашивала себя, не совершает ли она ошибки, Лерка с Джоном выскользнули из-за стола и уже двинулись к выходу. Теперь отказываться было уже глупо, и Алёна смирилась, решив: будь, что будет.
У самой двери Лерка вдруг что-то вспомнила и потянула её к туалетам.
– Мы сейчас, – извинилась за подругу Алёна.
Стоявший у выхода детина в кремовой рубашке, с трудом сходящейся на его мощном пузе (в прошлом, говорят, известный боксёр, мировая знаменитость), бросил на них ленивый взгляд и, убедившись, что всё в порядке, вновь принялся чесать языком с ментом.
В туалете Лерка сразу бросилась к ближайшей кабинке. Алёна остановилась у зеркала и стала тщательно изучать своё отражение. Длинные ухоженные русые волосы, большие карие глаза с пушистыми ресницами, предметом зависти многих подруг, умело подкрашенные алые губки, вздёрнутый носик, синие жилки на висках. Черты всё те же, но лицо в целом выглядело как-то не так. Оно казалось далёким и чужим. И ещё до глупости безмятежным, явно не соответствующим тому лихорадочному, хмельному возбуждению, которое переполняло её. Алёна показала этому дурацкому отражению язык. Потом достала помаду и машинально подкрасила губы. Приподняв блузку, мазнула под мышками дезиком, поправила волосы и хорошенько надушила виски, мочки ушей, шею: Наконец раздался звук спускаемой воды, и в зеркале появилась округлая мордашка Лерки. Алёна протянула ей флакон с духами и расчёску.
– Держи:
На улице моросил дождь. Противные холодные брызги били в лицо и закатывались за шиворот. Фыркая и отдуваясь, девушки кинулись к стоявшему у тротуара “Жигулёнку”.
– Давайте, давайте. Мы уже вас заждались, – распахнул перед ними дверцу Борис. Он с Димой сидел вразвалку на заднем сидении. Блондин был за рулём, Джон примостился рядом с ним спереди. Тут только Алёна сообразила, что им с Леркой придётся сидеть на руках. Ей это совершенно не улыбалось, но отступать было слишком поздно, и, чертыхнувшись, она покорно опустилась на колени к Диме. Лерку подхватил Борис, и машина тронулась с места.
Вскоре они уже мчались по ночному шоссе к Кольцевой автодороге. Мимо проносились тёмные силуэты деревьев, погружённых в спячку домов, изредка в свете фар мелькали сонные физиономии запоздалой шоферни. Ребята дурачились, шутили, Алёна с Леркой то и дело хихикали, и все вместе беспрерывно курили. Минут через десять от дыма стало невозможно дышать, пришлось открыть окно.
Дождь перестал. Стояла прекрасная летняя ночь, тёплая и звёздная. Алёна высунулась наружу. Встречные потоки воздуха били в лицо, трепали её длинные волосы, которые то гордо реяли на отлёте сзади, то – стоило лишь пошевелиться – обвивали ей голову, залепляя глаза, рот, лишая дыхания. Щурясь от сильного ветра, Алёна любовалась ночным пейзажем. Сковывавшая её сонливость постепенно исчезла, в мозгу прояснилось. Было радостно и чудесно.
За городом машина выехала на обочину и остановилась. Борис с мастерством фокусника выудил откуда-то бутылку коньяка и заговорщицки подмигнул девушкам.
– Бухнём, а?
Бухать Алёне не хотелось вовсе. Она попробовала было отказаться, но, поняв, что так просто от неё не отстанут, пошла на хитрость. Нехотя, будто уступая настойчивым просьбам, приложилась пару раз к горлышку, после чего демонстративно закашлялась, брызгая коньяком во все стороны. Приём испытанный и безотказный, над ней посмеялись, но пить больше не заставляли. А вот Лерка нажралась, как последняя дура. Присосалась к бутылке и давай глушить. Думала, наверное, что ей за это медаль дадут. Ну и вскоре эту идиотку вконец развезло. Она визжала, несла всякую ахинею и лезла ко всем целоваться. Ребята понимающе улыбались и не без удовольствия созерцали бесплатный спектакль. А через несколько минут Борис уже беззастенчиво лапал прибалдевшую Лерку. Забрался под юбку чуть ли не по локоть и ну шуровать. А та хоть бы хны. Лыбится пуще прежнего.

Поймав на себе взгляд Алёны, Борис ничуть не смутился. Подмигнул и, взяв её ладошку в свою, потянул туда же – к Лерке под юбку. Охваченная какой-то странной расслабленностью Алёна даже не сопротивлялась. Трусы на Лерке были уже скатаны, и рука Алёны легла прямо на её пылающую, мокрую от возбуждения пизду. Она пульсировала под её пальцами точно какой зверёк, такая нежная и живая. Короткие пушистые волосы приятно щекотали ладонь и – странное дело! – волновали Алёну. Она погладила манящую, беззащитную плоть, и та ответила ей мягким, упругим пожатием.
Вдруг на Алёну что-то нашло. Неожиданно для самой себя она изо всех сил ущипнула этого трепетного “зверька”. Лерка так и взвилась от боли. Её крик вернул Алёну к действительности. Она поспешно выдернула руку из-под юбки подруги. Ладонь была вся мокрая. Алёна инстинктивно поднесла её к лицу, осмотрела, понюхала. Резкий мускусный запах ударил ей в ноздри. Ребята громко, нахально загоготали:
Ещё какое-то время Лерка продолжала забавлять публику, потом однако сникла и замолчала. Её ясны очи глядели теперь подавленно и жалко, а на лице было выражение такой вселенской печали, словно вспомнила она вдруг о всех униженных и оскорблённых в мире. Вдруг Лерка резко, всем телом подалась вперёд, закряхтела и стала давиться. Алёна замерла в нерешительности, но Борис, мгновенно смекнув, в чём дело, рявкнул сидевшему за рулём блондину:
– Стой!
“Жигулёнок” завизжал тормозами и, проехав ещё немного по инерции, остановился. Борис рывком распахнул дверцу и буквально вытолкнул Лерку наружу. Приложив одну руку ко рту, а другой держась за живот, она сделала несколько неуверенных шагов и шмякнулась на четвереньки. Её начало рвать:
Рвало Лерку долго и жестоко. Её полудетское тельце тряслось, как в лихорадке, лицо неестественно напряглось и побагровело; горло и живот скрутило в таких диких спазмах, что казалось вот-вот Лерку просто вывернет наизнанку. Алёна почувствовала угрызения совести. Бедный заяц! Не надо было давать ей столько пить:
Какое-то время все молча наблюдали за происходящим из машины, потом Борис нехотя вылез наружу, подошёл к Лерке и, склонившись над ней, участливо похлопал по спине.
– Ну как, легче?
Он помог ей подняться на ноги, отряхнул и, поддерживая двумя руками, повёл обратно к автомобилю. И тут Лерку понесло:
– Пусти, сволочь, пусти: Никуда я с вами не поеду: Специально напоили, да?..
Она вырвалась из рук Бориса и стояла теперь, покачиваясь, прямо против него. Куда только девалась её былая кротость и податливость. В мгновение ока она превратилась в вульгарную и агрессивную скандалистку. Подобное с ней спьяну случалось, и Алёна знала, что в такие минуты с Леркой лучше не спорить. Но Борис всё ещё пытался её образумить. Куда там! Лерка его даже не слушала.
– Не подходи, буду кричать, – вопила она на всю округу. – Домой?.. Сама доберусь, без вашей вонючей помощи: Положила я на вас:
Борис попробовал было затащить Лерку в машину силой, но справиться с ней оказалось не так-то просто. Изловчившись, она угостила его хорошей оплеухой, потом ещё одной, ещё: Он тщетно пытался поймать её за руку.

– Лерка, успокойся, – высунувшись из окошка, попробовала увещевать подругу Алёна.
Ноль внимания.
Наконец Борис потерял терпение и влепил Лерке такую пощёчину, что та рухнула на асфальт. Не говоря больше ни слова, парень сел в машину и громко хлопнул за собой дверцей. В салоне повисла напряжённая тишина.
– Не надо было: – осторожно начал Дима, но Борис был явно не склонен выслушивать нравоучения.
– Если такой умный, ступай за ней сам, – отрезал он.
Все снова замолчали.
– Может попробовать мне? – предложила Алёна. Она не больно верила в успех своей миссии, но чем чёрт не шутит?
– Валяй, – вяло ответил Борис.
Алёна выбралась из “Жигулёнка”, оправилась и не спеша двинулась к Лерке. Её каблучки звонко цокали по мостовой. Она чувствовала, что ребята смотрят ей вслед. Их взгляды ласкали её затянутые в чёрный нейлон ножки, поглаживали под одеждой холёное, стройное тело. В этом не было ничего необычного, Алёна давно привыкла к мужскому вниманию, оно нравилось ей, льстило её самолюбию и приятно щекотало нервы:
Лерка стояла на обочине метрах в ста и, отчаянно жестикулируя, пыталась остановить проносившиеся мимо редкие машины. Тщетно, подумала Алёна, но тут, словно назло ей, какой-то уже проехавший было мимо “Москвич” притормозил и дал задний ход. Радостно взвизгнув, Лерка бросилась к нему и шустро юркнула внутрь. Алёна кинулась за ней, но узкая юбка, так пикантно облегавшая округлый зад, теперь мешала ей, сковывая движения. Она бешено замахала рукой. Стойте, стойте же, но “Москвич” заурчал и, набирая скорость, устремился прочь. Вскоре его сигнальные огни растворились в темноте и исчезли из виду. Алёна повернулась и медленно пошла назад. Её трясло от злости. Чтоб она ещё раз связалась с этой дурой:
Ребята тоже были не в лучшем расположении духа.
– Подружка что у тебя – того? – выразительно покрутил пальцем у виска Джон.
– Сами виноваты, не надо было спаивать, – огрызнулась Алёна.
Некоторое время все молча курили.
– Едем обратно, – подала наконец голос Алёна. – Что теперь:
– Вот уж дудки, – неожиданно вспылил Борис. – Не нравится – дуй на хуй за своей подругой, а мы гробить вечер из-за двух дур не намеренны. – И, не дожидаясь ответа, хлопнул блондина по плечу:
– Поехали:
Время шло, машина мчалась вперёд, и мало-помалу в душу Алёны начал закрадываться страх. Не нравилось ей всё это. Раньше хоть Лерка была рядом. Слабая подмога, конечно, но всё-таки. А теперь: Алёна беспокойно заёрзала у Димы на коленях. Интересно, как далеко они от города? Она сделала робкую попытку разведать обстановку.
- Мы далеко сейчас от Москвы?
– Далеко, – сумрачно отрезал Борис. Последние минут десять он не отрываясь смотрел в одну точку и курил уже третью сигарету подряд.
Алёна демонстративно взглянула на часы.
– Нет, ребята, я серьёзно, – голос её звучал непривычно глухо и хрипло, словно и не её вовсе. – Уже поздно, меня ждут дома, а нам ещё Бог знает сколько переть обратно.
На этот раз ей вообще не ответили.
– Хорошо, давайте я сойду, доберусь на тачке, если на то пошло, – сделала последнюю попытку Алёна.
И снова ответом ей было только молчание:
– Направо, – неожиданно буркнул Дима, и “Жигулёнок” свернул с шоссе на какой-то запущенный просёлок. И даже не на просёлок, нет, а так – на тропку какую-то. Алёна не могла поверить, что всё это происходит с ней наяву. Дай Бог, чтобы это было дурным сном. А если нет? Кричать, визжать в надежде, что кто-нибудь услышит? Бесполезно.
Машина дико ухала, подпрыгивала на ухабах, но постепенно продвигалась вперёд. Алёна боялась дышать. Она с тоской смотрела на проплывающие в свете фар деревья. С каждым деревом она всё дальше и дальше удалялась от казавшегося теперь спасительным шоссе. Наконец “Жигулёнок” выехал на какую-то поляну и остановился. Алёна отказывалась верить в происходящее.
– Картина Репина “Приплыли”, – зловеще хохотнул Борис и, обращаясь к ней, добавил: – Вы, кажется, желали выйти? Можете размять ножки, мадемуазель. Никаких проблем.
– Нет, нет, – как можно более беспечно ответила Алёна. – Если хотите прогуляться, идите. Я посижу здесь.
– Не хотите – как хотите. Было бы предложено.
Борис открыл дверцу и вышел из машины.
– Пошли, ребята.
Предусмотрительно захватив ключи и оставив все четыре дверцы открытыми, её спутники вышли из автомобиля и столпились невдалеке, что-то негромко обсуждая. Закурили. Алёна сидела ни жива ни мертва. Внезапно мелькнула мысль: захлопнуть дверцы и запереть их изнутри. Так по крайней мере они до неё не доберутся, а там может и мотор удастся завести: Впрочем, бесполезно. Ну успеет она закрыть две ближайшие двери, максимум, если повезёт, три, но с четвёртой ей явно не справиться: ребята-то в двух шагах и не дураки, мигом сообразят, что к чему. Алёна достала сигарету. А что если всё же попробовать? Чем чёрт не шутит? Она сделала несколько быстрых затяжек. Руки у неё заметно дрожали. Рискнуть? Она совсем уже было решилась, но в этот момент Борис подошёл к машине и заглянул внутрь.
– Ну как ты тут, детка? Не скучно?
– Н-н-нет, – только и смогла выдавить из себя Алёна. Сердце её билось так, что, казалось, было слышно на километр вокруг.
– Ну и молодчина.
Борис бросил в траву докуренный почти до фильтра бычок и влез в “Жигулёнок”.
– Подвинься чуток; хочу присесть рядышком. Не возражаешь?
Алёна молча отодвинулась к дальнему краю сиденья.
– Ну, ну, детка, не так далеко. А то ты уж совсем меня бросила, – усмехнулся Борис.
Он подсел к ней вплотную и обнял сзади за плечи.
– И не надо столько курить. Женщинам это вредно. – Борис вынул сигарету из её негнущихся пальцев и выбросил в открытую дверь. – Так-то лучше, – снова усмехнулся он и как-то сразу, без перехода, стиснул её в своих объятиях, начал страстно целовать в губы, шею, лицо:
– Не надо: не надо: Пусти: – скачущим шепотом повторяла насмерть перепуганная Алёна, но Борис не обращал на её слова никакого внимания. Его рука стала расстёгивать ей блузку. Уверенно, бесцеремонно. Потом одним махом сдвинула вниз лифчик и кровожадно впилась в грудь.

Почувствовав на мгновение, что её держат не так крепко, как прежде, Алёна саданула Бориса локтём, рванулась вбок и, выскочив из “Жигулёнка”, опрометью бросилась в лес. Мокрые после дождя ветки хлестали её по обнажённой груди, лицу; царапал ноги валежник, но топот преследователей подгонял Алёну точно хлыстом, не оставляя времени на какие-либо раздумья, и она неслась вперёд, позабыв обо всём на свете. Но впереди были всё те же деревья и всё та же безнадёжность. Неприспособленная для таких кроссов юбка угрожающе затрещала и пошла по шву; высокие каблуки поминутно проваливались в рыхлый грунт. Силы девушки таяли, во рту появился противный солоноватый привкус, а шум погони раздавался меж тем всё ближе и ближе. Нет, не уйти. Ноги у Алёны подкосились, и она кубарем полетела в траву. Разом навалилась усталость. Боже, что теперь будет? Алёна закрыла лицо руками:
Дурной сон становился явью. На неё навалились тела преследователей, раздался треск раздираемой юбки. Алёна почувствовала, как с неё срывают трусы. Чьи-то услужливые руки развели ей колени в стороны, и она ощутила между ног влажную головку мужского члена.
Она не сопротивлялась: лежала, беспомощная, покорная, и тихонько поскуливала. Её голый живот и ляжки были задавлены мощным телом Бориса. Кряхтя и отдуваясь, парень усиленно работал бёдрами, то вгоняя свой хуй чуть ли не до основания, то едва не выпрастывая его наружу. Продолжалось это целую вечность. Наконец Борис охнул, обмяк, и Алёна почти физически почувствовала в себе его мерзкое семя. Неожиданно вспомнилась идиотская шутка: если изнасилования не избежать, расслабься и получи удовольствие.
За Борисом были все остальные. Дима, когда подоспело, вынул свой член и спустил Алёне прямо в лицо: Джон был очень спокоен, флегматичен и действовал уверенно, деловито. А блондин, наоборот, нервничал, мелко суетился, сморкался, дохал:
Потом её потащили обратно к машине. Приволокли и бросили, забыв на время. Развели костерок и устроились вкруг него, пустив по кругу новую бутыль коньяка. Алёна чувствовала себя опустошённой, раздавленной, разбитой. Дико трещала голова, ужасно ныло всё тело. Отвращение и стыд нестерпимо давили на виски. Мучительно хотелось заплакать, но слёзы почему-то не шли. Её терзал жуткий животный страх, какого она отродясь не испытывала. Этот страх вжимал девушку в землю, не давал вздохнуть:
Алёна вспомнила, как её хлестали по щекам, нагнав в лесу. Как затем, когда всё уже было кончено и она судорожно натягивала разодранные трусы, оправлялась, к ней подошёл Борис и, сжав её обнажённую грудь, угрожающе просипел:
– Смотри, шлюха, церемонии в сторону. Больше бегать за тобой я не намерен. Чуть что не так:
Тогда Алёна вскрикнула и невольно отвела глаза в сторону, словно пытаясь спрятаться от его взгляда. Ей было больно, но главное – её поразил тон Бориса. Она поняла, что он не шутит:
Отделившись от костра, с бутылкой коньяка в руке подошёл Дима. Грубо сунув бутылку Алёне под нос, приказал:
– Пей.
Сделав несколько приличных глотков (сейчас было уже не до увёрток), Алёна хотела вернуть бутылку Диме, но тот заставил её приложиться к горлышку снова. Потом ещё и ещё. Она давилась, кашляла, но пила. Ребята ржали. Пришлось осушить добрую половину бутылки, прежде чем ей было позволено остановиться.
Алёна отёрла губы ладошкой и замерла в ожидании.

– Вам не кажется, что на ней дюже много шмотья? – театрально обратился Дима к своим дружкам и, заручившись их поддержкой, повернулся к Алёне. – Раздевайся.
Она стала покорно освобождаться от того рванья, которое раньше было её одеждой. Трясущимися руками стянула вниз юбку; придержав на секунду, высвободила по одной ноги и, разжав пальцы, уронила в траву. Ребята так и впились в неё глазами. В свете костра Алёна видела их довольные, сытые ухмылки.
Сняв блузку, она обнаружила под ней лифчик, который думала, что потеряла. Он с порванными бретельками болтался у неё на животе. Тонкая ткань была настолько перекручена и измочалена, что ей не сразу удалось найти застёжку.
– Что, детка, помочь? – подстегнул её Борис.
– Нет, нет, я сейчас: – поспешно залепетала Алёна.
Ломая ногти, она содрала с себя лифчик и кинула его поверх юбки с блузкой. Теперь на Алёне были лишь трусики, туфельки, ажурный пояс с резинками да чулки. Она любила изящное бельё и потому никогда не носила колгот, сознательно предпочитая элегантность удобству. А на мужчин пояс с резинками действовал просто неотразимо. Сработал он и на этот раз. Джон даже присвистнул от восхищения.
– Туфли снимать? – робко спросила Алёна.
– Разумеется. И туфли, и всё остальное, до последней нитки, – отрезал Борис.
Скинув туфельки, Алёна отстегнула резинки пояса и, подгоняемая нетерпеливыми взглядами ребят, торопливо скатала чулки по своим стройным ножкам. Потом сняла пояс и осталась в одних трусиках. Вдруг она вспомнила, как срывали их с неё совсем недавно. Теперь Алёна должна была сделать это сама. Её охватил стыд:
– Ну что ещё там, – раздражённо процедил Дима.
Потупив глаза, Алёна одним быстрым движением спустила трусики вниз и, выйдя из них, замерла, нагая, под пристальными взглядами парней. Затем смутилась, не выдержала, закрыла руками низ живота.
– Руки по швам! – заорал Борис, как бешеный.
Алёна убрала руки. Теперь блики костра беспрепятственно высвечивали её нагое тело: небольшие крепкие груди, изящные, округлые линии бёдер, пикантную выпуклость лобка, проступающую так рельефно и чётко, что, казалось, можно было различить даже отдельные скрытые под нежной матово-белой кожей мышцы; и в нижней её части, на сгибах прелестных ножек, – треугольник густых тёмно-русых волос:
Сидевшие у костра наслаждались представившимся им зрелищем. Дима долго в задумчивости комкал сброшенные Алёной трусики. Потом улыбнулся, занёс руку над костром и – бросил трусики в огонь. Вновь улыбнулся и поднял с земли лифчик:
Алёна оторопело наблюдала, как исчезают в пламени её вещи. За лифчиком последовали чулки с поясом; за ними – туфельки и блузка. Девушка готова была разрыдаться.
– Как же: как же я поеду домой?
– А кто тебе сказал, что ты вообще поедешь? – с искренним изумлением в голосе ответил Дима, отправляя в огонь её юбку.
Алёна прикусила язык.
– Больше вопросов нет? – вежливо осведомился Дима. – Тогда, с вашего позволения, продолжим.
Он поправил воображаемый галстук и дёрнул шеей.
Алёна узнала это движение. Оно было заимствовано из кинофильма “Корона Российской империи” и в своё время, лет десять назад, было распространено среди всех мальчишек их класса. Сейчас оно показалось ей просто неуместным.
– Пожалуйте сюда ваши часики, цепочку, серёжки: Больше ничего не осталось?.. Так, хорошо.

Он спрятал полученные от Алёны вещи в боковой карман джинсов и вальяжно подмигнул ей.
Теперь Алёна осталась в чём мать родила в самом прямом и точном значении этого выражения. Больше снять с неё было уже нечего при всём желании. Голая и босая, дрожа от холода и страха, она ожидала дальнейших указаний.
Пошла по кругу очередная бутылка. Сколько их ещё там, тоскливо подумала Алёна, но тут сообразила, что ей-то как раз радоваться надо такому изобилию: авось больше её никто не “оседлает”. Глядишь, всё и обойдётся. Алёна немножко успокоилась, воспряла духом и, решив, что худшее позади, спокойно сносила сыпавшиеся в её адрес сомнительные комплименты. Она прислуживала ребятам, с поклонами и реверансами перенося бутылку от одного к другому. Лёгкий ночной ветерок беспрепятственно гулял по её обнажённому телу, касался груди, плеч, живота, скользил вверх по её стройным ножкам, и иногда Алёна ощущала его холодное дыхание прямо на своей беззащитной пизде. Брр-р.
Сперва сознание собственной наготы угнетало и мучило её, но постепенно она смирилась, свыклась с ней как с неизбежностью, и отсутствие одежды перестало стеснять её. Вскоре незаметно для самой себя она стала даже слегка кокетничать с ребятами. А что? Это было её единственное оружие.
Её заставили танцевать. Если это можно, конечно, назвать танцем. Борис с Джоном отбивали на своих ляжках какой-то доморощенный мотивчик, а Алёна принялась в такт ему вилять задом, чувственно поводить грудью и усердно подмахивать низом живота. Темп “музыки” постепенно нарастал, и девушке приходилось совсем не сладко. Вскоре она уже совсем выдохлась и, несмотря на ночную прохладу, порядком взмокла. На её счастье ребята сбились с ритма и остановились. Алёна вздохнула с облегчением и подсела было вместе с ними к костру, но тут неистощимый на выдумку Дима придумал новую забаву. Ей засунули в пизду валявшуюся неподалёку пустую бутылку и приказали скакать на одной ножке. Алёна послушно поджала под себя левую ногу и стала неуклюже подпрыгивать на правой. Ребята весело загалдели.
– Смотри, детка, бутылку не проглоти, – проговорил сквозь смех Борис.
Но Алёне было не до смеха. Проглотить эту мерзкую бутылку ей не грозило, а вот уронить: Девушка изо всех сил напрягала мышцы ног и живота, порой незаметно подпихивала донышко бутылки рукой, но та никак не желала оставаться на месте, елозила туда-сюда и неумолимо скользила вниз. Вот-вот упадёт. В отчаянной попытке удержать её Алёна резко прогнулась всем телом, но, забыв о необходимости поддерживать равновесие, пошла вниз и, сверкнув перед лицами ребят голой задницей, растянулась на траве во весь рост. Бутылка наскочила на что-то твёрдое и разбилась, поранив Алёне бёдра и живот. Публика у костра давилась от смеха и бурно аплодировала.
Напуганная падением и видом крови Алёна позабыла обо всём на свете. Готовая разрыдаться, она вскочила на ноги и, зло откинув с лица непокорные пряди волос, сделала несколько быстрых шагов назад, прочь от костра.
– Уж не собираешься ли ты вновь пуститься в бега? – остановил её грозный окрик Джона. Он мгновенно привёл её в чувство.
– Нет, нет, – испуганно залепетала Алёна.
– А мне показалось:
– Нет, нет. Я же г-говорю: – от волнения она начала слегка заикаться.
– Ладно, ладно, уговорила: Впрочем, ты всё равно будешь наказана:
– Но за что? – чуть не плача, прошептала Алёна.
– За что?.. Так, на будущее, чтоб впредь у тебя даже мыслей таких не было. Или просто потому что мне так хочется. Может запретишь?
Алёна лязгнула от страха зубами.
– Так вот. Там, на опушке стоят несколько берёз: Ну что пялишься? Захочешь – найдёшь, я ж тебе не снег в Африке предлагаю искать. Так вот. Наломаешь прутьев, принесёшь сюда. И смотри, без глупостей, а то так просто уже не отделаешься. Усекла?
– Д-да.
Джон отвернулся к костру, не торопясь прикурил, потом вновь взглянул на Алёну.
– Ты ещё здесь?.. А ну, бегом:
Алёна неуверенно шагнула во тьму.
– Вот что. Время от времени подавай голос, чтобы мы знали, где ты, – крикнул ей вслед Дима.
Трава была мокрой, и Алёна старалась ступать аккуратнее. Разогнавшись сперва, она поскользнулась, чуть было не упала и теперь соблюдала осторожность. К тому же в траве полно было всякой гадости, которая поминутно колола ноги. Каждый раз, когда очередной камень или сучок впивались в её непривычные к ходьбе босиком ступни, Алёна вздрагивала и ёжилась, зябко поводя плечами. Чувствовала она себя препаршиво. Кружилась голова, тело сковывала какая-то предательская слабость, в животе угрожающе урчало, а с некоторых пор её начало и слегка подташнивать. Должно быть, сказывался коньячок. А может – просто усталость и напряжение этой безумной ночи или то и другое одновременно. Алёна пару раз глубоко вздохнула всей грудью. Тошнота чуть отступила, затаилась.
– Ну где ты там? – донёсся до Алёны голос Бориса.
– Здесь, здесь, – поспешно отозвалась она. – Нашла берёзы.
– Молодец, возьми с полки пирожок, – съязвил Дима.
Алёна подошла к одной из берёз, попробовала отломить ветку, другую. Ветки гнулись так и этак, обдавали её холодным душем, но ломаться явно не собирались. Алёна пустила в ход зубы. Теперь дело пошло успешнее, и вскоре она уже возвращалась с пучком прутьев к костру.
Очистив их по указанию Джона от веточек и листьев, она предъявила прутья ему на контроль. Джон легонько хлестнул себя по руке, улыбнулся, довольный, и кивнул ей:
– Давай сюда.
Он уложил Алёну к себе на колени – поперёк; так, что голова и ноги её свешивались по бокам над примятой травой – и нанёс первый удар по упругим розовым ягодицам. Взвизгнув в воздухе, пучок прутьев врезался в нежную девичью плоть, лихо расчерчивая её замысловатыми узорами.
Сперва Джон не слишком усердствовал, и Алёна лежала тихо, не позволяя себе ничего, кроме чуть слышного поскуливания. Но по мере того как ягодицы её краснели и наливались пунцом, парень распалялся всё сильнее, удары его становились всё более жестокими. Молчать больше не было сил, и Алёна закричала во весь голос. Она рыдала, ревела, молила о пощаде, просила остановиться хоть на секунду, но тщетно. Алёна больше ничего не видела, глаза её заволокла мутная пелена слёз. Потом девушку начало рвать. Изо рта хлынул пёстрый зловонный поток. Ребята с интересом наблюдали за происходящим:

Джон перестал хлестать её лишь тогда, когда она была уже на грани обморока: лежала, бессильно уронив голову в собственную блевотину, ничего не слыша и не видя вокруг. Он снял её обмякшее тело с колен и положил ничком рядом с собой на траву. Что-то острое – камень? стекло? – резануло Алёне грудь, но ей было уже на всё наплевать.
Дальнейшее происходило и вовсе, как в тумане. По приказу Джона она подобрала под себя ноги и чуть приподняла разбитую в кровь задницу. И тут же почувствовала на своём бедре его твёрдый мускулистый хуй. Не помог-таки коньяк, вяло отметила про себя Алёна. Смирившись, она покорно ждала, когда мужской член вонзится ей в пизду, но тут произошло нечто непредвиденное. Окаянный отросток прочертил, не задерживаясь, снизу вверх её лоно и ухнул в задницу. Алёна испуганно ойкнула, ткнулась от резкого толчка носом в землю и в тот же миг взвыла от боли. Тугое отверстие не желало принимать незванного гостя, но Джон был настойчив и неумолим. Казалось он разорвёт её надвое. Алёна зашлась в крике, закашлялась, её снова стало рвать, на этот раз желчью, перед глазами поплыли чёрные круги:
Сколько времени продолжался этот ад? Минут десять? Двадцать? А может тридцать? Сорок? Алёна не знала. Она потеряла всякое чувство реальности, а в какой-то момент, кажется, и сознание. Однако наконец чудовищное истязание всё же прекратилось. Джон спустил, высвободил из её ягодиц свой обмякший член и, пресытившийся, сел у костра, не обращая на девушку больше никакого внимания.
Вслед за Джоном попробовал ещё раз овладеть Алёной и Борис, но, слава Богу, без особого успеха. Он долго драчил, дабы привести в чувство свой понурый хуй, но, когда тот наконец восстал, повёл себя как неопытный девственник и кончил, едва засадив Алёне между ног.
После Бориса некоторое время Алёну никто не беспокоил, и она стала понемногу оживать. Тяжело дыша, села на корточки и плотно сжала ноги вместе, точно пытаясь защитить таким образом пизду и немилосердно протараненный задний проход от дальнейших посягательств. Блики костра играли на её обнажённом теле. Она с тревогой ждала, что будет дальше, но ребята молча курили, лишь изредка поглядывая на неё:
Наконец к ней подошёл Дима. Не вынимая изо рта сигареты, он жестом велел Алёне лечь на спину и раздвинуть ноги пошире. Девушка нехотя повиновалась. Дима опустился рядом и, упершись локтём Алёне в живот, принялся играть кудряшками, покрывавшими её пизду. Его пальцы медленно скользили по её лобку, бёдрам, внутренним поверхностям ног. Неожиданно Алёна поймала себя на том, что его прикосновения доставляют ей удовольствие. Она готова была убить себя за это, но поделать ничего не могла.
Осторожно раскрыв двумя пальцами половые губы, Дима проник в пизду и стал одновременно ласкать её изнутри и снаружи. И когда он коснулся клитора, Алёна не смогла сдержать сладострастного вздоха: Но тут её вдруг пронзила жуткая боль: это Дима затушил о её пизду бычок. Задыхаясь от боли и отчаяния, Алёна хватала широко раскрытым ртом воздух. По щекам её текли слёзы.
– В чём дело? Неужели больно? – с наигранным удивлением спросил Дима. – В таком случае надо срочно полизать обожжённое место. Я это точно знаю, ещё мамка в детстве учила.
Он начал клонить её затылок вниз.
– Давай, давай. Говорю тебе, сразу легче станет.
Согбенная до треска костей и звона в ушах Алёна склонила голову и послушно заработала языком. Сердце её билось часто-часто: того гляди выскочит из груди; перед глазами маячила увеличенная до невероятных размеров нежно-розовая пиздища, и язык ходил туда-сюда вдоль этой пиздищи, собирая с неё какую-то отвратительную слизь пополам с пылью, которая, проникая в рот, скрипела и похрустывала на зубах:

– Как? Прошло? – осведомился наконец Дима. – Больше не болит?
– Нет, нет, – выпрямляясь и переводя дыхание, поспешно отозвалась Алёна. Тыльной стороной ладошки она украдкой отёрла язык. – Нет.
– Вот. А ты не верила!
Ребята заржали.
– А знаешь, – Дима расстегнул ширинку, – ты так лихо работала язычком, что мне аж завидно стало. У тебя, видно, немалый опыт, а?
Он усмехнулся и без дальнейших церемоний ткнул ей в губы свой толстый хуй.
– Попробуй-ка сыграть на моей дудке.
Раскрыв рот, Алёна послушно заглотила предложенный ей подарочек. Он был коротким, толстым и неприятным на вкус. Поморщившись, Алёна стала усердно водить языком по его крепкому жилистому стволу. Мужской член тыкался во все стороны и постоянно норовил скользнуть ей в кишечник, отчего Алёна то и дело давилась и кашляла, брызгая слюной во все стороны. Но в конце концов всё обошлось, её усилия увенчались успехом, и Дима благополучно кончил, опорожнив ей в рот изрядную долю своего семенного фонда. Алёна сглотнула и облизала языком пересохшие губы, вызвав тем самым новый взрыв хохота.
– Гляди-ка, крошке понравилось, – покатывался со смеху Борис:
Меж тем начало светать, и Алёна заметила, как блондин несколько раз подряд нервно посмотрел на часы. Неужели всё? Ей уже не верилось, что это может когда-либо кончиться. Однако вскоре ребята и впрямь заговорили о возвращении в город, но напоследок её ждал ещё один сюрприз, ещё одна “милая шутка” Димы. Ему пришло в голову побрить ей волосню на пизде. На память о прекрасной ночи, вкрадчиво объяснил он. Алёну заставили лечь на спину и широко, до предела раздвинуть ноги в стороны. Она почувствовала, как задрожали от небывалой растяжки мышцы.
– Я так долго не смогу, – жалобно протянула Алёна.
– Ничего, шлюшка, мы тебе поможем. – Борис улыбнулся и кивнул склонившемуся над его плечом блондину. Тот всё понял без слов, зашёл сзади, схватил Алёну за щиколотки и ещё сильнее развёл их в стороны. Девушка вскрикнула, дёрнулась от боли, но парень лишь ухмыльнулся и крепче сжал её. Вооружившись появившейся откуда-то бритвой (у этих козлов был, похоже, с собой целый арсенал), Дима покровительственно потрепал её по пизде.
– Но, но, не дёргайся, а то порежу ненароком.
Он смочил волосы остатками коньяка из какой-то бутылки и, насупившись, принялся за дело. Практически сухое лезвие грубо скребло нежную кожу, то и дело раня её. Алёне вдруг показалось, что это бритьё – худшее из всего случившегося с ней в эту ночь. Она ахала, охала, затем стала подвывать и поскуливать по-собачьи. Наконец, не выдержав, схватила Диму за рукав.
– Не надо: Не могу больше:
Однако это привело лишь к тому, что стоявшие до сих пор без дела Борис и Джон начали держать её за руки. Алёна хныкала, беспомощно вертела головой из стороны в сторону, по лицу её струились слёзы:
Потом её перестали брить, но по-прежнему не отпускали, а когда Алёна попыталась приподнять голову, Джон тут же придавил её обратно к земле да так, что она вообще больше не могла пошевелиться. Краем уха она слышала, как Борис с Димой перешёптываются о чём-то у костра. Затем они замолчали. Прошло несколько томительных минут. Неожиданно девушка почувствовала между ног какой-то странный жар, и в то же миг будто молния ударила ей в низ живота. Алёна слабо ойкнула и потеряла сознание.

Когда она снова пришла в себя, было совсем светло. Алёна осторожно приподнялась на локте и огляделась. Полыхавший недавно костёр был тщательно затушен и даже не тлел. “Жигулёнка” тоже не было видно и только примятая трава указывала место его стоянки. Постепенно к Алёне начали возвращаться простые человеческие чувства. Она услышала, как шумит лес и поёжилась от утренней прохлады. Села, потирая озябшие плечи, и вдруг вскрикнула от резкой боли ниже живота. Глянула туда и остолбенела. На фоне изрезанной, покрытой кустиками невыбритых до конца волос кожи лобка отчётливо выделялась слегка кособокая пятиконечная звезда! Неужели: Алёна задохнулась от страшной догадки. Морщась от боли, она ощупала звезду пальцами. Так и есть. Чёрный обуглившийся контур заметно вдавался в кожу. Вот оказывается для чего её продолжали держать и после: Но за что? За что? Алёна упала обратно в траву и дала волю слезам. Копившиеся целую ночь, они хлынули теперь мощным потоком, сотрясая всё её существо. Она размазывала их по щекам, мешала с грязью и выла, выла до хрипоты, до одурения.
Смолкла Алёна лишь вконец измочаленная, выжатая, как лимон. В голове – ни мыслей, ни желаний. Одна пустота, невыносимая, ни с чем не сравнимая пустота. Некоторое время она сидела неподвижно, опустив подбородок на лоснящуюся от пота и грязи грудь и вперив невидящий взор в исцарапанные колени. Затем поднялась и, не обращая внимания на боль во всём теле, поплелась в том направлении, где должно было быть шоссе. Через некоторое время Алёна услышала шум проносящихся взад-вперёд машин; он приближался, делался сильнее, явственнее. Наконец она увидела сквозь листву серую полосу асфальта. Раздвинув руками ветки, Алёна долго смотрела на пролетающие мимо красные, зелёные, жёлтые легковушки, серые безликие громады грузовиков, угловатые коробки автобусов, но так ни на что и не решилась. Опустила руки и отрешённо двинулась вглубь леса.
Она бесцельно бродила среди деревьев пока усталость и голод не доконали её. К тому же, несмотря на появившееся над лесом солнце, было довольно холодно, и её бил озноб. Не придумав ничего лучшего, Алёна забралась в дебри каких-то кустарников и прилегла там, подтянув голые ляжки к лицу и сжавшись в клубок. Спать не буду. Полежу немного, согреюсь, а потом поищу чего-нибудь съестного, заверила свой раздражённый желудок она. Однако поднять отяжелевшие веки оказалось уже выше её сил, и вскоре Алёна погрузилась в крепкие объятия сна.
Разбудил её сильный удар по ногам. Не успев толком продрать глаза, она было вскочила, но, оцарапав лицо и плечи о тесно сплетённые над нею ветки, рухнула обратно. Тут её настиг второй удар, потом третий: Били палкой, сильно и беспощадно; удары сыпались на грудь, спину, живот. Дико визжа, Алёна пыталась увернуться от них, бешено извиваясь всем телом. Окружённая с трёх сторон непролазной стеной кустов, она оказалась в западне – с четвёртой стороны летала палка и истошный старушечий голос клял её на чём свет стоит:
- Проститутка, дрянь, шлюха, гадина! Вот тебе, мерзость такая, вот: Скорей, скорей, люди, сюда, смотрите, смотрите на эту паскуду. Ишь разлеглась, бесстыжая: Дали вам волю, прости Господи. К стенке, к стенке таких ставить надо, стрелять, как бешеных собак:
Выглядела старушенция самым благообразным образом: маленькая, худенькая, в подвязанном под подбородком платочке в горошек; древней, как она сама, но чистенькой кофточке и линялой юбке. На ногах у неё были детские резиновые сапожки. Божий одуванчик и только, но вот палка и лицо: В раскрасневшемся, перекошенном злобой, брызжущем слюной лице старухи не было уже не только ничего благообразного, но и просто человеческого. От такой пощады не жди: Чуть замешкавшись, Алёна не успела вовремя увернуться от очередного удара, и палка яростно саданула её по бедру. Ну и силушка у этого “божьего одуванчика”, да на ней впору воду возить!
– Вот погоди, сучка, погоди, – не унималась старуха. – Сейчас милиционеров позову. Они тебе, гадина бесстыжая, покажут кузькину мать! Попрошу их за все мои страдания отделать тебя так, чтобы мать родная не узнала: А мать-то, наверное, такая же блядь. Яблочко от яблочка недалеко падает: Эх, жив бы был Иосиф Виссарионович, он вас всех:
– Вы меня с кем-то перепутали, – попробовала было вступить в переговоры Алёна, но очередной удар убедил её в бесплодности подобных попыток. Надо было действовать иначе и немедленно, пока ей не раскроили этой дубиной череп.
Собравшись, Алёна резко, всем телом бросилась вперёд, на старуху. Ей удалось свалить старую каргу на землю, но и сама она не удержалась на ногах и рухнула вслед, распластавшись поверх своей мучительницы. Та взвыла точно её резали живьём и в порыве праведного гнева впилась зубами Алёне в грудь возле соска. Такое не привидится и в кошмарном сне!.. Алёна принялась изо всех сил молотить старуху по лицу. Наконец та разжала челюсти, и Алёна, вскочив на ноги, припустилась прочь. Вдогонку ей неслись угрозы и вопли полоумной ведьмы:
Остаток дня Алёна провела, как в угаре. Куда-то брела, от кого-то скрывалась, жевала какие-то грибы, ягоды. А когда стемнело, вновь пошла к шоссе. Наломав веток, кое-как прикрыла ими свою наготу и, выйдя на обочину, стала голосовать. Несколько машин промчалось мимо, не снижая скорости; одна было затормозила, но затем, заподозрив, верно, неладное, шеф вновь дал газа. И лишь минут через двадцать рядом с ней остановился грузовик, дверца которого гостеприимно распахнулась. В кабине зажёгся свет.
За баранкой сидел трудяга лет сорока пяти с открытой, простодушной физиономией и приятной, хотя несколько грубоватой внешностью. На нём были джинсы и мятая байковая рубашка в клетку. Закатанные выше локтя рукава оставляли открытыми мощные мускулистые руки. Постукивая ребром ладони по баранке, он долго всматривался в Алёну. Не выдержав взгляда его прищуренных глаз, она потупила взор и стала разглядывать асфальт у себя под ногами.
– Чего надо-то? – спросил наконец водила.
– Меня: На меня напали, – не поднимая глаз, выдавила из себя Алёна. – Вы не подбросите меня до города?
– Подбросить, говоришь? – мужик криво усмехнулся. – Ну а деньжата у тебя имеются?
– У меня всё отобрали: Ничего нет.
– Нет, говоришь?.. А как же с оплатой? – водила снова усмехнулся и пытливо посмотрел на Алёну. Потом, увидев, как она сникла, смилостивился: – Ну ладно, садись, чего уж : Не бросать же тебя здесь.
Алёна неловко вскарабкалась на подножку. Одной рукой ей пришлось ухватиться за поручень и, как ни старалась она удержать свой зелёный наряд, большая часть веток упала на шоссе. Алёна разочарованно посмотрела им вслед, но спускаться обратно уже не стала. Влезла в кабину и, оправив оставшиеся ветки, хотела опуститься на сиденье:

– Э, нет, – встрепенулся вдруг шеф, – с этим ко мне в машину нельзя.
– Но на мне больше ничего нет, – растерянно пробормотала Алёна.
– Твои трудности, а я уродовать из-за тебя машину не собираюсь. Либо оставляй ветки, либо оставайся сама.
– Но: – попробовала возразить Алёна.
– Никаких “но”, – перебил мужик. – Или или. И решай побыстрее, я спешу.
Открытая простодушная физиономия. Да уж! Алёна усмехнулась своей наивности: Ну что ж, не этот так другой, какая теперь разница? Она резко отбросила остатки своего зелёного наряда в сторону и, опустившись в кресло, подчёркнуто громко хлопнула дверцей. Водила молча глядел прямо перед собой на дорогу, потом с неожиданной злобой процедил сквозь зубы:
– Ты вот что, гонор-то сбавь, а то мигом вылетишь отсюда. Уразумела, красавица? – и, не дожидаясь ответа, тронул машину с места. Свет в кабине погас.
Какое-то время ехали молча. Шеф демонстративно не обращал на Алёну никакого внимания. Она против такого оборота дела ничего не имела и молчала, как партизан. Однако наученная горьким опытом Алёна не больно обольщалась насчёт благих намерений своего спутника. Вскоре она и впрямь заметила, как он начинает косить в её сторону. Алёна отвернулась к окну, ожидая продолжения.
Продолжение не заставило себя долго ждать. Почтенный отец семейства смелел прямо на глазах и вскоре разглядывал её уже совершенно открыто, повернувшись вполоборота и потеряв всякий интерес к дороге. Потом даже свет включил. Алёна сидела по-прежнему прильнув к окошку и делая вид, что не замечает повышенного интереса к своей обнажённой особе, хотя в такую темень в освещённой кабине оконное стекло могло с успехом заменить ей зеркало:
Наконец водила осмелел настолько, что начал с ней заговаривать.
– Говоришь, напали? А знаешь кто?
Продолжать отмалчиваться не было смысла, и Алёне пришлось оторваться от своего окна.
– Дед Пихто.
– Не хочешь говорить – не надо, – шеф был настроен на редкость миролюбиво. – А звать-то тебя как?
– Дуняшей.
– А меня – Василь Дмитрычем, – проглотив насмешку, – продолжал тот. Затем, помолчав, добавил: – А ты красивая:
– Ну да? – вскинула брови Алёна. – Кто бы мог подумать!
И опять насмешка не достигла цели. Более того. Переходя от слов к делу, мужик сначала робко, а потом всё увереннее и увереннее стал оглаживать своей чёрной от въевшегося мазута рукой её грудь и живот, подбираясь к пизде.
– Что это у тебя? – заметив звезду, ткнул пальцем ей между ног водила.
– Сейчас у всех такие, – огрызнулась Алёна. – Модно. Посмотрели бы у своей дочери: у неё, наверняка, такая же.
– Ты, сука, мою дочь не трожь, – неожиданно вспылил мужик. – Она-то по ночам дома сидит, а не ебётся где-то у чёрта на куличиках. А вот ты мне уже порядком остопиздела: И чего я цацкаюсь с тобой, как пацан. С такими нужно иначе.
Он тормознул, съехал на обочину и, остановив машину, принялся ожесточённо лапать Алёну обеими руками. Она не противилась и лишь вновь отвернулась к окну. Всё её тело и без того ныло нестерпимо, а тут ещё этот лох: Пару раз Алёна не смогла сдержать стона.
Водила развернул её на сиденьи на девяносто градусов и широко раздвинул ей ноги.

– И учти, насиловать тебя я не собираюсь, – предупредил он напоследок. – Добровольно не хочешь – скатертью дорога. Иди на все четыре стороны. Ясно?
Алёна закрыла глаза. Ей было уже всё всё равно, и она покорно молчала. Лишь когда мужик одним мощным толчком всадил ей свой хуй до упора, Алёна не выдержала и закричала:
Подкатив к дому, у подъезда на лавочке Алёна обнаружила компанию малолетних придурков, веселившихся вовсю со своими мочалками, несмотря на позднюю ночь. Она повернулась к шефу.
– Дал бы что-нибудь прикрыться.
– И так сойдёт, – заржал, похабно оскалившись, мужик.
– Пиздюк вонючий, – выругалась Алёна и, шибанув ногой дверцу, выскочила наружу.
При виде её малолетняя шпана точно окаменела. Поразевали рты, а один чуть с копыт долой не спрыгнул. Воспользовавшись моментом, Алёна быстренько шмыгнула в подъезд и трясущимися руками стала набирать код. И лишь когда дверь за ней захлопнулась, она наконец почувствовала себя в безопасности. Уф-ф! На неё разом нахлынуло всё: и голод, и холод, и жуткая нечеловеческая усталость. Алёна вошла в лифт. В нём было не чище, чем в хлеву. Брезгливо переступив босыми ногами в поисках местечка почище, она бессильно откинулась спиной на стенку кабины.
Лифт тащился со скоростью черепахи, но вот наконец его створки всё же раскрылись. Зябко потирая голые плечи, Алёна ступила на лестничную площадку. Подошла, пошатываясь, к двери и, чуть помявшись, нажала кнопку звонка. Наконец-то она дома!
Сентябрь 1987 – март 1989 г.
Правка: октябрь – ноябрь 1990 г.

Губки ее органа были очень большими и мясистыми. Они были плотно сжаты. Я осторожно раздвинул их и заглянул вовнутрь. Там все было мокро. Моему взору предстал небольшой клитор и узенький вход в ее глубины. Я лизнул эту красоту. Вкус был очень приятным. Я решил трахнуть Аленку и во влагалище. Осторожна я начал вводить свой член. Немного погодя, член уже был полностью внутри, по самые яйца. Я начал делать возвратно-поступательные движения.
Через некоторое время , я вспомнил, что необследованной еще осталась ее попка. Перевернув Алену на живот, я развел в стороны ее ягодицы. Я увидел маленький коричневый анусик. В нескольких порно – фильмах я видел, как женщин трахали в задний проход и мне захотелось тоже попробовать. “Больше такого случая мне может не представиться никогда в жизни”, – подумал я. И я решился. Плюнув на сухое отверстие сфинктера, я начал вводить Алене в попку указательный палец. Он проскользнул туда довольно-таки легко и я почувствовал теплоту ее внутренностей. “А не трахается – ли она в попку”, – при этом подумал я. Я начал делать круговые движения пальцем в анусе и затем очень легко поместил туда и второй палец. Я решил, что также легко будет поместить туда и мой член.
Смочив его и вход в задний проход слюной, я приставил туда свой член. Мне не удалось сразу войти туда. Головка была слишком большой и не входила. Я уже хотел трахнуть эту попку и поэтому сильно двинул членом. Член, сломав преграду мягко проскользнул вовнутрь. Я начал медленно и размеренно трахать эту прекрасную попку своим членом. В последний момент я выдернул член и оросил всю спину Алены своей спермой. Она так и не проснулась.
На следующее утро я вел себя как и в чем не бывало. Алена же не о чем не знала и не чувствовала. Она так и не узнает никогда о том, что я трахал ее во все дурочки.

Дело в том, что у Людочки была одна особенность, о которой я узнал совсем случайно и не так уже давно, и я всё ещё надеялся, что ошибаюсь. Ошибаюсь в своей догадке о том, что Люда, когда выпъет, не может никому отказать, даёт всем. Это что-то вроде течки.
Первый раз я заметил это на одной вечеринке года полтора назад. Мы были в гостях на чьём-то дне рожденья, народу было много, четырёхкомнтатная квартира. Много пили тогда, танцевали. Люда неплохо набралась, стала вести себя развязанней, начала отпускать сальные шуточки и, даже, откровенно заигрывать с некоторыми парнями. Сначала я не обращал внимания, подумаешь – заигрывает, в хорошей компании бывает иногда приятно пофлиртовать. Потом Людмилу один парень, Кирилл, пригласил потанцевать. Некоторое время они танцевали, я заметил, что они о чём-то шептались, а после танца Люда пошла в туалет. Прошло минут пятьнадцать, я не заволновался, просто по моим прикидкам в туалет можно было сходить уже несколько раз. Я решил пойти поискать Люду, предполагая, что она затусила в соседней комнате. Однако в других комнатах её не было, туалет оказался занят, наверное она всё ещё там, подумал я. Может по большому прихватило. Я прошёл на кухню, порылся в холодильнике, достал новую бутылку вина. В этот момент из туалета вышел Кирилл, на ходу застёгивая ширинку. Дверь в туалет была видна из кухни. Но каково же было моё изумление, когда минуту спустя из этого же туалета вышла моя Людочка. Я просто онемел, до конца вечеринки Люда ещё два или три раза пропадала из моего поля зрения с разными парнями, я даже думать не хотел зачем. Но, когда мы уже приехали домой, я заметил, что на ней нет трусиков, а блузка и юбка в паре мест испачканы спермой, это я понял по довольно сильному запаху.
А где-то год назад мы были в походе. Большая компания, большой костёр, машины, много палаток. Еда, выпивка. Стемнело. В ход пошли песни. Количество выпитого начало клонить меня в сон. Людка тоже набралась. Я предожил ей пойти на боковую, она согласилась. Мы направились в нашу палатку. Я завалился спать, но сон как на зло пропал, стоило только лечь. Вставать обратно не хотелось, и я просто лежал и слушал очередную песню, которую играли у костра. К моменту нашего отхода у костра оставалось человек пять, все остальные так же как и мы уже расползлись по палаткам. После третьей или четвёртой песни, сон всё-таки сжалился надо мной. Однако в тот момент, когда я уже почти заснул, меня ощутимо толкнули, в палатке заворочались, это Людмила выбиралась наружу. Она не заметила, что я не сплю. Не знаю, о чём и чем она тогда думала. Но в ту ночь я видел как она отдалась троим или, даже, четверым:
Поэтому я стал следить, чтобы на вечеринках мы с Людой, а особенно она, много не пили. И вроде сработало, по крайней мере, я больше ни разу не замечал подобных инцидентов.
Смотрю кассету дальше. Застолье в ресторане. Пошли конкурсы: выпивание на скорость, перепрыгивание через веревочку, поиск с завязанными глазами прищепок на одежде подруг. Да, неплохо мы там отрывались.
Ага, вот похищение невесты. Меня отвлекли телефонным звонком, а пока я ходил к телефону и обратно, невесту спрятали. Этот момент мне было особенно интересно смотреть. Я минут тридцать не мог её найти, оббегал всё вокруг, и, в конце концов, согласился заплатить выкуп, после чего невесту мне вернули. Сергей всё это вермя бегал со своей видеокамерой за мной, снимая мои метания. А вот Алексей скрылся вместе с невестой, чтобы заснять происходящее с другой стороны.
В похищении участвовали: подружка Люды Лена, она же и свидетельница, наш общий знакомый Владимир, ну и Алексей с видеокамерой. Оказалось, что мою Людмилу спрятали в заранее снятом номере гостиницы, располагавшейся этажом выше ресторана. Найти её у меня не было ни шанса.

Похитители зашли в номер. Алексей с камерой в руках сел в кресло в углу номера так, чтобы вся комната попадала в кадр. Виталий отправил Лену вниз с указаниями, смотреть за моими действиями и, когда настанет пора возвращать невесту, чтобы позвонила им. Люда стояла в центре комнаты:
– Мальчики, – сказала она, улыбаясь, – я хочу в туалет.
– Иди, пожалуйста, – Виталий махнул рукой, – только смотри на балкон случайно не выходи.
Через минуту Люда вернулась в комнату и сказала, что ей требуется помощь. Оказалось, что Людмила просто не может зайти в туалет. В гостинице туалетное помещение было просто крохотное, а на Люде было роскошное куполообразное платье, поддерживаемое обручами, которые просто не помещались внутрь.
– Придумайте что-нибудь, – сказала Люда смеясь, – а не то я описаюсь, – находясь навеселе, Люда нисколько не стеснялась своего положения и своих выражений.
– Горшок, – вдруг сказал Виталий.
– Это как это? – Люда удивилась от неожиданности.
– Как в детском саду! Алексей, посмотри на кухне кастрюлю какую-нибудь.
Алексей с камерой в руках пробежал на кухню, я наблюдал это как в каком-нибудь три-дэ-шутере. На маленькой плитке стояла небольшая кастрюлька.
– Есть! – проговорил Алексей
Виталий поставил кастрюлю на середину кухни, и предложил Люде сходить в неё как в детский горшок, пока они с Алексеем подождут её в комнате. Люда согласилась. Парни прошли в комнату. Алексей снова уселся в кресло, камеру он не выключал ни на секунду. Однако через три минуты в комнату вошла моя Людочка, в одной руке она держала кастрюлю. На этот раз Люда пожаловалась, что ей мешает купол платья, и она попросила ребят подержать обручи платья навесу. Я в этот момент просто остолбенел, правда мой член тоже остолбенел, в самом прямом смысле этого слова, настолько неожиданным и возбуждающим было предложение моей суженой. Алексей сначала не поверил в реальность такого предложения со стороны Людмилы, одетой в подвенечное платье с фатой, но Виталий видимо сразу сообразил, к чему всё идёт. Он взял у Алексея камеру и поставил её на подоконник так, чтобы вся комната хорошо попадала в кадр. Потом поставил кастрюльку на центр комнаты. “Всё готово”, – сказал он Люде, и добавил Алексею: “Давай, помогай!”.
Люда встала над кастрюлькой, парни встали у неё побокам, они взялись за подол её платья и начали его поднимать. Моему взору постепенно открывались стройные ножки моей невесты, затянутые в белые чулки. Когда подол был поднят полностью, я увидел полупрозрачные белые трусики, скрывавшие самое сокровенное, а так же пояс, к которому крепились чулки.
– Не подглядывайте, – весело сказала Люда и спустила трусики на пол, потом присела над кастрюлькой. Виталий с Алексеем тоже опустились, чтобы обручи не мешали Людмиле. Зажурчала струйка. Я видел, что парни посматривают под платье, точнее Виталий просто пялился, а Алексей явно стеснялся, но тоже бросал взгляды. Я впервые видел как писает моя Людочка, жёлтая упругая струя звонка била в кастрюлю. Я вытащил из штанов свой изнывающий член и начал его подрачиавать, испытывая при этом небывалое наслаждение.
Когда струя мочи иссякла, Люда встала, парни опустили подол её платья, и она, отойдя к креслу и повернувшись к ним, сказала: “Вы видели мою киску, теперь я хочу посмотреть ваших петушков!”. У меня отвисла челюсть, я даже не сразу сообразил, что кончил, выстрелив спермой через всю кухню. Парни тоже оказались в замешательстве, однако невеста взмахнула руками, как бы подбадривая их. Виталий начал растёгивать ремень на брюках. Алексей не двигался, он так же как и я завороженно следил за происходящим.

– Ого! – произнесла Людмила, когда член Виталия выскочил наружу, член у него, действительно, был что надо, сильно длинее и толще моего, настоящая дубина.
– Какой хорошенький, – игриво проговорила моя невеста. Она быстро подошла к Виталию, одной ладошкой схватила его агрегат и начала поглаживать-подрачивать. Потом опустилась перед ним на колени, при этом её платье картинно расплылось по всему полу. Подняла фату, закрывавшую лицо, и, глядя Виталию прямо в глаза, медленно прошлась своим острым язычком по нижней стороне его члена от мошонки до головки. Виталий издал стон наслаждения, мой член налился новой силой. Люда сделала ртом букву “о” и одним резким движением насадила свою голову на член Виталия, заглотив сразу почти половину. Люда заработала язычком, она посасывала и лизала. Я смотрел как моя невеста в подвенечном платье стояла на коленях перед другим парнем и делала ему миньет, я не мог оторваться от этого казалось нереального зрелища, моя рука чисто автоматически двигалась по моему члену.
Вдруг Люда оторвалась от органа Виталия и обернулась к Алексею, всё ещё неподвижно сидящему в кресле.
– Ну а ты что? – спросила она его, поднимаясь на ноги, – где твой петушок?
Алексей встал, он всё ещё был в ступоре. Люда подошла к нему, ловко растегнула пуговицы и молнию на брюках, запустила туда руку. Алексей вздрогнул, когда невеста нащупала его член и дёрнула его наружу. Орган у Алексея стоял торчком; он был не очень большой, ствол был тонкий, но достаточно длинный. Опустившись на колени теперь уже перед Алексеем, Люда оголила головку его члена и лизнула её. В этот момент Алексей вдруг задёргался, а его напряжённый фаллос начал толчками выплёскивать белёсые сгустки спермы в лицо моей невесте. Часть их попала в полуоткрытый рот, остальное же залило щёки, подбородок и шею. Крупные капли густой спермы начали падать на открытые плечи моей невесты с заляпаного лица.
– Перевозбудился мальчик, – произнесла Люда, сглотнув сперму попавшую ей в рот, она повернулась, подняла с пола свои трусики и начала вытираться ими, а Алексей так и застыл с высунутым мокрым от спермы членом. Тут опомнился Виталий, он встал перед Людмилой и ткнул своим фаллосом ей в губы. Дважды просить Людочку не пришлось, она охватила ртом головку члена, Виталий качнул бёдрами вперёд, его ствол продвинулся вглубь. Когда он упёрся ей в горло, моя невеста начала делать поступательные движения головой. Её рот, растянутый толстым фаллосом Виталия, без остановки скользил по его стволу взад и вперёд, словно полируя поверхность. Время от времени Люда сжимала губки, более плотно обхватывая ими член, и иногда подрабатывала ладошкой. Виталий постанывал, я почти тоже. После пяти минут интенсивного миньета, Виталий схватился руками за голову моей невесты и, удерживая её неподвижно, сделал несколько мощнейших толчков тазом, со всей силы вгоняя свой кол ей в рот. Я подумал, что так он мог бы пробить Люде череп, но Виталий лишь пропихнул свою почти двадцатисантиметровую махину ей в самое горло и, издав звериный рык, начал кончать. Людмила попыталась отстраниться, чтобы глотнуть воздуха, но Виталий крепко её держал, спуская ей прямо в горло. Наконец отстрелявшись, он вытащил свой член, Люда вздохнула, закашлялась, несколько раз отхаркнула сперму.
В этот момент я кончил, в очередной раз забрызгав пол кухни своей спермой. Я взял со стула кухонное полотенце и бросил его на пол, на экране телевизора тем временем было видно, как Людмила, отдышавшись, поманила к себе пальчиком Алексея и принялась сосать у него. Сейчас она сосала член словно это был леденец, Люда то заглатывала его, то выпускала, ласкала языком, слегка подрачивала его рукой, водила головкой по своим губам, снова заглатывала, прятала его за одну щёку, переводила за другую, сочно посасывая. Алексей запрокинул голову от получаемого сказочного удовольствия.
Виталий наблюдал за парочкой со стороны, он дрочил, пытаясь поскорее привести свой агрегат в боеспособное положение. Когда ему это удалось, он подошёл к Люде сзади и, взявшись за край платья, закинул его вместе с обручами ей на спину, открыв тем самым прекрасный вид на её упругую попку, сочные бёдра. Виталий встал на колени, пристраиваясь сзади моей невесты, он провёл рукой по её промежности. “М-м-м!”, – сказала на это Люда, как раз заглотившая член Алексея. Виталий облизал ладонь, только что прошедшуюся по давно уже мокрому лону моей Людочки, после чего положил обе ладони ей на ягодицы и начал медленно и аккуратно вводить свой член ей во влагалище.
Пока ствол Виталия погружался в неё, Людмила выпустила изо рта член Алексея и, продолжая подрачивать его рукой, издавала непрерывный стон, она почти кричала. Но вот лобок Виталия встретился с попкой Люды, и Виталий начал размеренными движениями спокойно трахать мою невесту. Непрерывный стон сминился ритмичными покрикиваниями, которые Люда издавала, когда Виталий шлёпал её попку своим лобком, нанизывая на свой длинный шест. Наконец Люда вспомнила про член Алексея в своей руке и, заглотив его один махом, продолжила его сосать. Естественно её стоны теперь сменились нечленораздельным мычанием.